Моё мнение о О. Н. Ефремове после посещения выставки во МХАТе, посвященной его 75- летию.

Огромные портреты на стенах. Восхищённые возгласы японских актёров. Непередаваемый дух, вернее почти физический запах художественного театра, когда в нем нет зрителей. Всё это ряд первых вспомнившихся ассоциаций. Оставляя в покое вечные, утихшие только после смерти Ефремова, пересуды о его страсти к спиртному и чрезмерной любви к актрисам, неоригинально, но необходимо отметить его заслуги, перед театром, где 30 лет он проработал художественным руководителем. Многие ныне знаменитые актёры и даже корифеи обязаны ему своими появлением на сцене, тем, например, что он разглядел за южным говором Ирины Апексимовой будущую талантливую актрису. Художественный театр обязан ему тем, что поставив почти весь классический репертуар, он не только не уронил гордое звание Единственного старейшего художественного театра (ибо художественный театр, как и университет, существует только один), но и сделал его более популярным, ведь заполненность зала, так же как и благодарность зрителей – важнейшие составляющие актёрского и режиссёрского счастья. Зрители же должны быть благодарны ему не столько за запомнившиеся роли в кино, сколько за придание хрестоматийным образам новизны , за «ренегатство Софьи».
На самом же деле на выставке меня поразило поистине гигантское количество фотографий со спектаклей и репетиций, очаровательные и элегантные чеховские, нарядные и блестящие гофманские костюмы. А главное, портрет Ефремова, написанный Мягковым , который никогда не открывал широкой публике своего таланта художника. Тем не менее в картине есть удачный и глубокомысленный замысел и прекрасное его исполнение. Ефремов срывает маски Чацкого, Пушкина, Мольера , он опирается о руку и смотрит вдаль из-под прикрытых глаз, и остаётся задумчиво-грустен, но всё же загадка- окончательно ли он разоблачён- остаётся. Несмотря на все воспоминание актёров, речи экскурсоводов и память зрителей – он загадка, про которую все всё знают.